Tags: Мары

40 лет со дня ввода советских войск в Афганистан

С чего-то вдруг подумал тут, что ровно 40 лет назад в эти дни я героически валил сдавал зимнюю сессию и ровным счётом ничего об этом не знал. И информационному сообщению об этом событии мы никакого значения не придали - сессия была важнее.

Дело в том, что на следующий год в Москве должна была состояться Олимпиада, и шкудентам сократили срок обучения с целью к лету разогнать всех отсюда на хер, штоп не отсвечивали. Штоп, значицца, не выпрашивали у иностранцев жУвачку, джинсы и пластинки.

Обучение урезали как в первом семестре, так и во втором. И поэтому тот новый 80-й год я, отстреляв сессию, собирался встречать дома. Билеты на самолёт у меня были число на 29-30-е (точно не помню). Лететь надо было 3,5 часа из Домодедово до Ашхабада на Ту-154, а потом ещё час на Ан-24 из Ашхабада до Мары. Между рейсами было примерно 3-4 часа. Регистрация на ашхабадский рейс осуществлялась прямо на Центральном аэровокзале. Он находился у метро "Аэропорт", а от нашей общаги до него шёл 23-й трамвай, было очень удобно. Регистрируешься, сдаёшь багаж и садишься в автобус, который везёт тебя прямо к трапу самолёта, уже минуя домодедовские аэропортовые формальности. Пробок в Нерезиновой тогда не было.

Всё началось с того, что на "ашхабадской" стойке Центрального аэровокзала рядом с работниками Аэрофлота негромко маячили тогдашние коллеги Великого Genby некие "люди в штатском" и внимательно наблюдали за пассажирами. В принципе, я бы на них даже внимания не обратил, если бы стоявший рядом в очереди к стойке мужик не сказал об этом своей жене. Она ещё на него шикнула, чтобы замолчал, а то на самолёт не пустят. Но всё прошло обыденно и нормально (сленговое словечко "штатно" тогда ещё всуе не употребляли). Разве что, у всех очень внимательно смотрели багаж и документы, а у некоторых спрашивали "с какой целью летите". Меня почему-то не спросили, а то бы я им сказал; видимо, у меня явно что-то было написано на роже.

Самое весёлое началось в Ашхабадском аэропорту. Обычно совершенно пустой (десяток-полтора рейсов в день по 50 человек в среднем, которые приходят где-то за час, тихо регистрируются, садятся в самолёт и улетают - скукотища та ещё), на этот раз он встретил нас новоприбывших гулом громадной толпы, занявшей все сидячие, стоячие и лежачие места в помещении.
Когда я вошёл в здание аэровокзала (надо было получить из багажа свою сумку и придумать, как провести 2-3 часа до своего самолёта на Мары), меня тут же окликнули. Недалеко от входа кучковались бывшие одноклассники, а ныне шкуденты, прилетевшие ранее другими рейсами и из других городов. Вокруг были сплошные земляки-марыйцы и, судя по всему, сидели они тут уже давно и прочно.

Как объяснили мне ситуёвину мои уже опытные одноклассники, все рейсы на Мары задерживаются уже несколько дней, и самолёты туда летают очень редко (а по расписанию из Ашхабада в Мары в день летало 4-5 рейсов). Предполагать, что погода в Туркмении может быть нелётной, было глупо. При этом было видно, что ашхабадская ВПП не "просыхает" и работает, как на износ. Дело в том, что вместе с гражданскими аэропортами в СССР на одних и тех же ВПП всегда сидели военные авиабазы (точнее, наоборМот). А чего добру пропадать - ВПП штука затратная. Так вот, военные борты сновали там туда-сюда без остановки, и гул от двигателей стоял нехилый. Было видно, что имеет место какая-то заваруха. Потом кто-то из тех, кто повзрослее, сложил дважды два и объяснил, что идёт переброска личного состава и техники в Афганистан.

В общем, мы поняли, что в Ашхабаде мы застряли надолго, и начали устраиваться на обед/ужин/ночлег. Поскольку нас была целая куча, да и все вокруг были почти свои, нам было весело - как-никак, приключение.

Но заночевать в этот раз в аэропорту нам не удалось, вечером начали формировать наши рейсы один за другим.

ЗЫ. Кстати, о ссанкциях. Ещё тогда, после ввода савеццких войск в Афганистан, Запад уже начал репетировать свою песТню о ссанкциях. Такшта, и эти песТни мы уже слыхали 40 лет назад. Ничто не ново под Луной...

Классовое чутьё

Как-то в конце 70-х, вальяжно развалясь по парте на уроке истории в 9-м (кажется) классе, мой закадычный друг Витька свысока сообщил нашей очень интеллигентной учительнице, что его "прабабушка относилась к бедным".

На что я быстро среагировал, спросив:
- Как относилась? Хорошо?

Помницца, класс ржал минут пять.

Лянга

Увидел у Мастерка в посте "Два брата - акробата"

Одно из любимейших развлечений деццтва - небольшая свинцовая шайба, прикреплённая к кусочку бараньей шкуры и образующая нечто вроде волана, но более "плоского", чем на ролике.

Ногами набивались разные фигуры (простой биток, люра, висси и проч.), совершенствоваться можно было годами. Когда в школу приходила "лянговая" волна (а это была поздняя осень, поскольку для игры требовалась закрытая обувь), на переменах стук лянг и характерный счёт (одна-пара, две-пары, три-пары...) был слышен отовсюду)))

Судя по названию, в Среднюю Азию игра пришла из Поднебесной.

Это наша победа

Мелли Гейвандович Саркисов, мой дед. Артиллерист. Имел бухгалтерское образование, в артиллерию был взят за умение быстро и точно считать в уме, что требовалось при пользовании арт. "прицельными" таблицами. Закончил войну в Германии, после Победы некоторое время был военным комендантом острова на немецкой Балтике. Демобилизовался в 1946-м.

(фото из архива бабушки)

Михаил Гейвандович Саркисов, старший брат деда. Танкист. Погиб на фронте. Фото нет.

Сурен Гейвандович Саркисов, младший брат деда. Пехотинец. Попал в плен, бежал, организовал сопротивление на территории оккупированной гитлеровцами Голландии. Фото нет.

Радик Михайлович Багдасаров, двоюродный брат моего деда Якова Хачатуровича Багдасарова. Служил в железнодорожных войсках.


Цатур Григорьянц, двоюродный брат моей бабушки. Погиб на фронте вскоре после призыва.

(фото из архива бабушки)

Эдуард Аркадьевич Асадов, великий земляк. Доброволец, артиллерист, поэт.

С96

В деццтве я хотел быть басмачом только из-за того, что все они в савеццких кинах стреляли из Маузера - самого харизматиШного оружия времён Гражданской.

У меня был самодельный деревянный Маузер оч-ч-чень страшного вида (и похожий на настоящий стилистически), с которым я участвовал во всех дворовых играх неизменно в качестве басмача, чем сильно удивлял соседских ребят-туркмен, которым - отнюдь не всегда в соответствии с их желаниями - роли басмачей доставались, такскть, "по умолчанию".


Ну разве не крас-с-савец? )))

Последний звонок

Вернулся со встречи выпускников. Наши старшие товарищи отмечали 40 лет (сорок лет, блин!) окончания самой лучшей школы в мире - средней школы №5 города-героя Мары.

Большие дядьки и тётьки всячески безобразничали, тормошили оставшихся в живых (в буквальном смысле) еле дышащих учителей, пели и плясали, сорвали урок, в общем, вели себя, как последние двоишники.

И говорили, говорили, говорили... Без конца и перебивая друг друга. Причём, каждое второе предложение начиналось со слов:"А помнишь?..." Ближе к полуночи тётьки хором ревели белугами, а дядьки отворачивались и вытирали глаза, делая вид, что сморкаются...

Нам тоже вскоре предстоит...

(no subject)

1977 год, весна, III четверть. На фото наша классная руководительница, учительница физики Нина Дмитриевна, и мы - Игорь Сопин, Виктор Бирюков и я.
image

Снято во время субботника по уборке пляжа на Мургабе около обл. больницы на ул. Розы Люксембург. Помню, что купаться тогда не рискнули, хотя первоначально всерьёз замышляли открыть сезон. Да и Нина Дмитриевна обещала уши надрать)))

Караваны

Вчера в Нерезиновой спонтанно встречались несколько моих одноклассников по случаю внезапного появления там одного (точнее, одной) из них (из нас) проездом. Я на этой встрече быть не смог по объективным причинам, о чём сильно жалею. С годами понимаю, что те, с кем я сидел за одной партой - по-настоящему родные мне люди.

Ещё очень сильно скучаю по родному Мары - лучшему городу Земли. Мне неудивительно, кстати, что и сегодня находятся люди, которые не желают оттуда уезжать. Причём, не только среди пожилых, что было бы понятно, но и среди достаточно молодых людей. И даже далеко не все среди них армяне, хотя, казалось бы, традиционное арцахское упрямство, благодаря которому Мерв активно заселялся армянами, в марыйской среде обрело второе дыхание и теперь удерживает их на насиженном за двести лет месте.

Хотя уже видно, что скоро и этому придёт конец.

Древний храм Ассирийской Церкви Востока в Туркменистане ܥܕܬܐ ܕ ܡܕܢܚܐ ܒܡܪܘ ܒܐܬܪܐ ܕܬܘܪܟܡܢܝܐ ܀

Оригинал взят у roland_expert в Древний храм Ассирийской Церкви Востока в Туркменистане ܥܕܬܐ ܕ ܡܕܢܚܐ ܒܡܪܘ ܒܐܬܪܐ ܕܬܘܪܟܡܢܝܐ ܀




"Но расцвет христианства в городах всей Центральной Азии наступил в V веке, когда здесь нашли убежище многочисленные сторонники обвиненного в ереси константинопольского епископа Нестория, выступавшего против обожествления Иисуса. Вскоре Мерв, где мирно уживались зороастрийцы, буддисты и христиане, стал центром несторианской митрополии, возглавляемой митрополитом." ("Туркменистан").



Видел я этот храм родной Церкви Востока ещё в далёком 1987 году, когда посетил его вместе с друзьями. Совсем по-другому он выглядел. Не так, как на фото. Скорее это был большой холм или курган. Но уже тогда угадывались в нем очертания церкви. Думалось мне, а не тот ли этот самый монастырь, в котором по сохранившимся историческим сведениям "несторианские" монахи похоронили бежавшего от наступающих арабов-мусульман последнего персидского царя Йездигерда III ?
Последний правитель державы Сасанидов, утонул во время бегства в реке Мургаб (Вода Смерти), ассирийские монахи выловили его тело и похоронили у себя в монастыре. По другой версии, его убили заговорщики, а тело бросили в арык, что было неслыханным для зороастрийцев святотатством.
Отмечается, что похороны Йездигерда и строительство мавзолея для его тела неподалёку от Мерва организовал несторианский епископ Илия — в память о том, что бабка шаха Ширин была христианкой.
То или это самое место, которое называется теперь "Хараба Кешк" и где с 2009 года идут интенсивные археологические раскопки?
Или впереди археологов ждут ещё более удивительные открытия?

И ещё ...Так получилось, что это был первый увиденный мной своим глазами храм церкви моих предков. Эти развалины были для меня живым свидетельством их миссионерского подвига, оставившего память о светлых лучах учения Христа, которое они донесли до самых темных и далёких уголков Азии.

А теперь я предлагаю вашему вниманию познакомиться с недавно опубликованной в Туркменистане статьёй.

Древний христианский храм Мерва

Руслан Мурадов
Международный журнал "Туркменистан"


На территории Государственного историко-культурного заповедника «Древний Мерв» в течение трех лет проводился цикл исследовательских и консервационных работ на уникальном памятнике архитектуры V–VI веков, известном как Хараба-кешк и представлявшем собой редкий тип раннехристианской церкви. Она существовала в то время, когда в Мерве при Сасанидах, исповедовавших зороастризм, возникли различные общины христиан – выходцев из Византии ( но и из Ирана, в первую очередь, прим. - Р.Б.)

Интерес к этим руинам, расположенным в 15 километрах севернее города Байрам-али, среди ученых существует давно, но лишь в 2009 году специалисты смогли приступить к раскопкам Хараба-кешка и предпринять неотложные меры для его дальнейшего сохранения. На это нацелен специальный проект Национального управления Туркменистана по охране, изучению и реставрации памятников истории и культуры и Научно-исследовательского центра Венеция – Восток (Италия), который получил спонсорскую поддержку от правительства округа Венеции. Два года назад в этом знаменитом городе состоялась официальная церемония презентации проекта «Хараба-кешк», которая освещалась на страницах итальянской прессы как еще один конкретный шаг на пути развития туркмено-итальянского сотрудничества в области культуры.

Инициатором и руководителем проекта стал профессор Габриеле Росси-Осмида, которого давно знают в Туркменистане: еще в 90-е годы он участвовал в раскопках профессора Виктора Сарианиди на Гонур-депе, а последние десять лет осуществляет собственный цикл раскопок на Аджи-куи – другом поселении эпохи бронзы в старой дельте реки Мургаб. Параллельно с этой масштабной работой он приступил к проекту исследования и консервации Хараба-кешка – поистине уникального памятника, который давно привлекал его своими загадками, ведь как это часто бывает с древними сооружениями, здесь больше вопросов, чем ответов. Тут, как и в других подобных случаях, потребовались немалые усилия – интеллектуальные, финансовые и технические, чтобы понять смысл памятника, его первоначальное назначение, точный возраст, познать этапы истории его функционирования и, наконец, выяснить, когда он был окончательно заброшен людьми.



По словам архитектора-реставратора Стефано Траканелли, руководившего полевыми работами на Хараба-кешке, эта сырцовая постройка длиной почти пятьдесят метров при ширине около десяти состоит из одного-единственного просторного зала с алтарем в торцевой стене. Когда-то здание перекрывали большие арки и своды, но спустя полторы тысячи лет сохранились только нижние части стен, которые еще предстоит раскопать и законсервировать. Такие сильно вытянутые залы в древности называли латинским словом «базилика» и они были типичны для христианских храмов Малой Азии, в архитектуре которых ученые отмечают влияние Парфии и Рима. Подобную планировку христиане Мерва использовали при строительстве своей церкви, так как она связана с характером их культовой практики, но архитектура Хараба-кешка целиком выполнена в местной строительной традиции. В свое время это убедительно доказала первооткрыватель памятника академик Галина Пугаченкова. Она тщательно обследовала его ровно 60 лет назад, осенью 1951 года, когда работала в составе знаменитой ЮТАКЭ – Южно-Туркменистанской археологической комплексной экспедиции и возглавляла архитектурный отряд, действовавший в древнемервском оазисе.

Итогом ее поисков стала обстоятельная статья в «Известиях Академии наук Туркменистана», ставшая потом единственным источником достоверной информации о Хараба-кешке.
Специалисты многих стран обращались к ней, чтобы выяснить структуру этого
интригующего объекта, спорили, выдвигали собственные гипотезы. Была даже версия, что длинное помещение церкви было не сводчатым, а просто открытым залом, вроде летнего кинотеатра, где проходили религиозные службы, и только алтарь был перекрыт куполом. Но все-таки большинство исследователей соглашались, что здесь стояла типичная для первых веков христианства однонефная базилика, распространившаяся в ту эпоху и позже на Ближнем Востоке и в Закавказье. Неф – это прямоугольное в плане внутреннее пространство храма, расчлененное аркадами или колоннами. Трехнефные церкви стали популярны в средневековой Европе, а однонефные – на Востоке, в тех странах, где христианские миссионеры нашли свою аудиторию.
Как известно, они появились еще в I веке в Парфии, куда бежали от массовых репрессий в Римской империи. В III веке уже целые общины последователей новой мировой религии поселились в Мервском оазисе, а спустя еще столетие в исторических хрониках упоминается епископ Мерва. Уже в наъше время археологи обнаружили к западу от Старого Мерва христианский некрополь той эпохи, а в самом Старом Мерве, на территории городища Гяур-кала, раскопали остатки овального в плане здания монастыря. Но расцвет христианства в городах всей Центральной Азии наступил в V веке, когда здесь нашли убежище многочисленные сторонники обвиненного в ереси константинопольского епископа Нестория, выступавшего против обожествления Иисуса. Вскоре Мерв, где мирно уживались зороастрийцы, буддисты и христиане, стал центром несторианской митрополии, возглавляемой митрополитом. В то время и был построен храм, который ныне носит название «Хараба-кешк», что в переводе с туркменского означает «Разрушенный дворец». Как на самом деле называлась эта церковь полторы тысячи лет назад – одна из ее тайн.

Восстановить ее историю позволяют новейшие исследования, в которых вместе с итальянскими коллегами участвовали архитектор Аннамурад Оразов из Государственного историко-культурного заповедника «Древний Мерв».
Он разработал проект реконструкции здания, пережившего несколько периодов функционирования. Очевидно, когда несториане ушли, бывшая церковь была капитально перестроена и продолжала использоваться уже в другом качестве еще очень долго. Среди находок, выявленных в этом году во время расчистки цокольной части здания, оказалась ремонтная кладка из квадратного жженого кирпича, а также много керамики, изделий из металла и даже монет, относящихся уже к XI–XII векам, когда достигло расцвета государство Великих Сельджуков. И лишь после того, как глиняные своды центрального зала обрушились, люди оставили его, и постепенно вся постройка превратилась в высокий холм, а из памяти последующих поколений местных жителей выветрилось и прежнее название церкви. Сомнения скептиков в том, что эти бесформенные на первый взгляд руины действительно были несторианским храмом, окончательно развеяли находки этого года, когда реставраторы удаляли оплывы.

Время не пощадило столь замечательное сооружение, но даже то, что от него осталось, может многое поведать о культуре великого города Мерва в доисламскую эпоху. Вот почему важная задача реставраторов – максимально бережно сохранить этот реликт для будущих поколений.

По теме: Мервская митрополия